- Ну, сама подумай, какой сейчас ребёнок? – увещевал Игорь. - У меня скоро диплом, ты на четвёртом курсе. У нас даже квартиры своей нет, через год дядя Вова вернётся из Китая - и всё, к родакам придётся переезжать. Давай сначала встанем на ноги, тогда и можно.
- Ты думаешь, что через пару лет она у нас вдруг появится?
Какая-то сомнительная логика.
- Баба Клава на меня завещание составила.
Весомый аргумент, ничего не скажешь.
- В принципе я согласна, рановато ещё. - Люба задумчиво теребила короткий ёжик волос на затылке. - Вот только как-то стрёмно ждать смерти хорошего человека.
- А ты не жди, она сама придёт, - оптимистично заверил довольный муж и полез под халатик. - Давай без презика, пока можно.
- Да иди ты! - Отбрыкнулась Люба. - В следующий раз лучше зачехляться будешь. Где там твои деньги?
- Во внутреннем кармане куртки, - недовольно нахмурился муж. - Завтра же вместо пар пойдёшь в больницу.
И она пошла. Сдала анализы, приехала в стационар, где её определили в палату к женщинам, лежавшим на сохранении, и оставили ждать своей очереди. Тут-то девчонку и накрыло. Сначала разговоры: трепетные, полные страха за маленькие жизни. Удивительно, на что только не пошли эти женщины ради того, чтобы просто забеременеть. Одна гормоны пила, вторая легла под иголки к какому-то китайцу, а ей… ей просто так дали. Даже неудобно стало. В какой-то момент дверь распахнулась, и привезли каталку со спящей девушкой. Чёрные вьющиеся волосы, красивая вязь татуировки на бедре и кровавая ветошь между ног.
- Готовься, через полчаса твоя очередь, - равнодушным голосом сказала медсестра и вместе со второй лихо плюхнула девицу с каталки на кровать.
- Чёрт, клеёнка перекосилась, - ругнулась вторая и кинулась её поправлять.
Разобравшись с пациенткой, они, скрипя колёсами, подкатили каталку к Любиной кровати и оставили, сами же удалились на перерыв. Она с ужасом взирала на ветошь, стремительно напитывающуюся кровью. Когда ткань пропиталась до отказа, полилось на клеёнку. Зря они её поправляли, матрац клеёнка всё равно не спасла.
Девчонки притихли и боязливо косились.
- Не могли отдельную палату для них выделить? – возмущение вперемешку с презрением резало сильнее ножа, - мы тут на сохранении лежим, а нам под нос привозят такое![1]
- Да не говори, - сердито пыхтела другая, - я вот вообще крови боюсь.
Любу начало колотить, она сжалась в компактный комочек и зарылась под колкое больничное одеяло. Мертвенно бледное лицо ещё не отошедшей от наркоза девушки, периодически постанывавшей, казалось восковой маской. Чёрная подводка вокруг глаз лишь усугубляла впечатление.