Бывало такое, что он сокращал тренировку минут до пятнадцати. Как правило это происходило в те дни, когда его настроение куда-то исчезло, а жизнь казалась чем-то похожим на смытое в унитазе говно. К счастью, таких дней становилось всё меньше и меньше. И меньше…
В такие дни давящей унылости утренняя практика не удавалась. А одно из правил цигун гласило, что лучше не практиковать, когда у тебя нет должного настроя или когда ты болен.
Да, иногда такое случалось – когда он понимал, что сегодня можно не заниматься. Или сократить продолжительность тренинга до минимума. Тогда он смотрел в окно. Как сейчас. Я люблю окно – из окна виден день. А ночью видна ночь.
У него был не самый плохой вид из окна. Приличный кусок высокого неба и парочка районов его родного города, в котором он прожил сорок четыре года.
Непосредственно же перед его домом располагались два ряда старых хрущёвок, что уходили вниз – к центральной дороге. Эти хрущёвки выглядели серыми и унылыми. Обшарпанными и уставшими. И когда он смотрел на то, как прохожие идут по улице – его всегда охватывала какая-то необъяснимая тоска. И осознание бессмысленности его собственного существования.
Все прохожие делились на три типа. Одни, затраханные своими проблемами спешили на работу или с работы. Вторые были представителями братства, к которому когда-то принадлежал и он сам: спотыкаясь, а то и чуть ли не ползком, они ковыляли «ещё за одной». К третьей группе относились бабушки, подростки и дети.
Раньше дети были как-то повеселее. Наверное потому, что атмосфера была менее напрягающей. Интересно, а если бы ты ходил в школу в эпоху коронобесия – был бы ты весел? Уверен, что – да. Я – да, был бы весел.
В этом мире всегда происходит что-то весёлое. 80-е, лихие 90-е, алкогольные нулевые, денежный бум ближе к 2010-му, затем кризис и наконец апофеозом – «всемирная пандемия». Судя по всему, это ещё не всё. Продюсеры шоу «Земляне» скучать не дают.
Еще очень хорошо из его окна было видно Луну. В последнее время с ней, как и со всем этим миром творилось что-то не то.