Ладара же оказалась настороже, меня поймали через четверть часа на окраине деревни. И компаньонка почти тут же защелкнула на моем запястье магический браслет с чарами повиновения.
Я с трудом сдержалась от желания потрогать его на левом запястье. Пакость та еще! Теперь от малейшего неповиновения приказам Ладары боль сначала разливалась по руке, а потом и по всему телу, заставляя буквально падать и выгибаться, скулить, как раненый зверь.
Но Ладара все равно чего-то опасалась, не доверяя магии браслета, раз даже накануне отъезда заперла меня на ночь, заставив слуг охранять, и пресекла любую возможность изменить судьбу.
Сдерживая слезы и давящее внутри чувство несправедливости, я старалась не смотреть в сторону компаньонки, отдававшей последние распоряжения.
Поправила старенький плащ, накинутый на плечи — все же утро выдалось промозглым и холодным, откинула косу, перевязанную обычной лентой на конце. Волосы у меня черные, словно ночь непроглядная, да и глаза такого же цвета. А фигурка гибкая, стройная, пусть и не настолько округлая, как у здешних красавиц, но вполне ладная.
В детстве я часто спрашивала у батюшки с матушкой, почему совсем на них не похожа. Оба светловолосые, не с такими резкими чертами лица, и глаза у матушки — зеленые, а у отца — карие.
Но они посмеивались, говорили, что статью я пошла в бабушку по материнской линии, живущую в другом королевстве. Проверить это утверждение не удалось, с родственниками родителей я никогда не виделась. Они по какой-то неизвестной причине не приняли их брак. Почему? Я так и не узнала. А сейчас уже поздно, мне не до этой старой тайны.
Наконец, последний дорожный сундук был надежно установлен. Я же прикрепила к себе маленькую дорожную сумку, где пряталось все мое богатство — шкатулка с мамиными украшениями, мешочек с золотыми монетами, небольшой нож — подарок отца, который считал, что тот мне когда-нибудь пригодится, пара комплектов сменного белья, чтобы лишний раз не снимать дорожные сундуки, и забралась в карету. Безумно хотелось скрыться от любопытных взглядов. С теми, кто дорог, парой подруг и друзьями родителей, я давно попрощалась, а до остальных мне дела нет.
Внутри было душно и темно. Я устало потерла виски и закрыла глаза. На мгновение показалось, будто сумка, лежащая на коленях, потеплела, а браслет на руке нагрелся. Я даже подумала, что Ладара в который раз недовольна моим своенравным поведением, но жар как появился, так и исчез.
За стенами кареты вдруг послышался шум и крики, и я невольно выглянула в окно. Слуги метались по двору, а Ладара что-то быстро говорила одному из воинов.