– В справедливый? – поинтересовался я на всякий случай, заходя в огороженный тюремный двор.
За забором было несколько мрачноватых серых построек. По центру стояло трёхэтажное здание с решётчатыми окнами, которое и определилось идентификатором как тюрьма. Справа от здания пыхтела пузатыми мехами кузня, слева доносилось конское ржание – там располагались конюшня и склад.
– Наш суд очень гуманный и самый справедливый. Так что если ты не виноват, то извинятся и отпустят. Ну а если вина твоя будет установлена, то получишь по всей строгости закона! – зло ухмыльнулся лейтенант Гэр, подталкивая меня в спину.
По каменной брусчатке, минуя небольшую ровную площадку, которую вполне можно было назвать плацем, прошли к кузне.
Войдя внутрь, увидел двух гномов, работающих у горна.
Бородачи были одеты в кожаные фартуки на голый торс.
При виде нас один из них, вероятно, сразу же всё понял. Он положил молот и поздоровался.
Лейтенант Гэр и гном отошли в сторону. До моего слуха донеслись такие слова, как «бухгалтерия», «потом налоговик спросит», «недостача была в прошлый раз».
Глава стражи выругался, достал из-под брони лист, походную чернильницу, разложил письменные принадлежности на наковальне и стал что-то быстро писать. Через минуту он обмакнул в чернила большой палец и приложил его к правому нижнему углу исписанного листа.
– Так-то оно лучше будет, господин лейтенант королевской стражи. Поспокойнее, – буркнул гном, убирая полученный документ в карман фартука. – Ну, так где тут арестованный? Этот? А ну, гражданин хороший, иди сюда. Сейчас мы тебе браслетики подберём.
С этими словами он нагнулся, вытащил из-под верстака кандалы и наручники.
– Иди, не бойся. Сейчас враз по тебе подгоним.
Через четверть часа я, словно заправский преступник, под конвоем, в наручниках и ножных кандалах был доставлен в здание суда, которое находилось на третьем ярусе.
Так как вели меня прямо через весь город, горожане, естественно, обсуждали, за что меня могли задержать.
К сожалению, к этому времени никого из давешних моих защитников, которые совсем недавно так рьяно поддерживали меня, уже не было, поэтому основная масса зевак выражала всяческое приветствие страже и ругала меня.
«В тюрьму разбойника Элая!»
«Душегуб Элай получил по заслугам!»
И даже: «Принести его в жертву Древу!»
В общем-то, реакция их была закономерной. Раз стража ведёт кого-то в кандалах, значит, тот преступник. А раз тот преступник, значит, совершил преступление против граждан этого города.
«Казнить его, вот и всё. И нечего возиться с такими иродами!»