Надсмотрщик узнал приближающегося путника и не поверил своим глазам.
– Охренеть, – выдохнул он. – Бродяга, это ты?
Человек, которого действительно когда-то прозвали Бродягой, из последних сил подошел ближе к тюремным воротам.
– Стоять! Стреляю на поражение! – послышался сверху крик надсмотрщика.
Бродяга остановился, сделав последний неуверенный шаг чисто по инерции. Руки его продолжали безвольно висеть вдоль туловища. Выпачканные в грязи кисти с застывшими пальцами и отросшими ногтями болтались у бедер.
– Бродяга, ты ли это? – крикнул надсмотрщик.
Человек без сил рухнул на колени и, дрожа от холода, поднял умоляющий взгляд на сторожевую вышку.
– Это я-а-а, – в отчаянии завыл он.
– Изменился немного, я смотрю. Прямо не узнать тебя. Брови выщипал, что ли? – Надсмотрщик громко рассмеялся, довольный своей шуткой, но затем грозно добавил: – Ты чего обратно вернулся, бестолочь?
Бродяга в голос зарыдал:
– Пожалуйста, впустите меня! Примите меня назад, умоляю вас. Простите меня за все. Я хочу назад. Впустите обратно.
У надсмотрщика это вызвало лишь ухмылку.
Конечно, он понимал, что Бродяга обращался не к нему лично, а ко всем сотрудникам тюрьмы, кто мог его в этот момент слышать, но снайпер-надсмотрщик решил принимать его мольбу лишь на свой счет.
– Я ведь умру так, – продолжил рыдать Бродяга.
– Все мы когда-нибудь умрем, – ответил ему надсмотрщик.
– Я хочу есть.
– А в тюрьме сейчас обед, макароны! – с известным акцентом крикнул надсмотрщик.
– Я замерз.
– Не май месяц на дворе.
– Пожалуйста-а-а! – во всю глотку завопил Бродяга.
– Хватит тут орать, шизик. Иди отсюда.
– Помогите мне!
– Ты уже сделал свой выбор, идиотина. – Надсмотрщик будто бы потерял терпение. – Надо было раньше мозгами своими шевелить. Смотри, какой простор вокруг, свобода, красота. Ты же этого всегда хотел, да? Так что кру-угом и шагом марш отсюда!
Бродяга, захлебываясь в рыданиях, склонился, словно в намазе, и уперся лбом в холодную землю. Крупные слезы капали из его глаз и мгновенно впитывались в почву. Из носа текла простудная жидкость, но он не мог ее утереть. Руки его безвольно распластались по земле, словно у покойника.
– Пожалуйста, – проскулил Бродяга. – Помогите мне.
* * *
В это время в одной из аудиторий административного здания четверо мужчин нетерпеливо ждали одного заключенного. Трое из них сидели в ряд за длинным столом; двое первых были приглашенными членами специальной комиссии.
Слева буквально утопал за столом полненький краснощекий мужичок с добродушным лицом. Он с интересом перебирал и изучал бумаги, лежащие перед ним.