– Ерунда, – отозвался я. – Очень полезное упражнение. Или ты хочешь перейти сразу к пулям?
Молли еще раз испепелила меня взглядом, потом сделала глубокий вдох, слегка опустила голову и подняла левую руку с растопыренными пальцами. Она снова забормотала что-то себе под нос, и я ощутил, как сгустились вокруг нее магические энергии, укрывая ее от надвигающегося града снежков невидимым барьером.
– Готовьсь! – крикнул я. – Целься!
Все присутствующие, включая меня, открыли огонь, не успел я договорить слово «целься», и на Молли обрушился новый залп. Кидали все – от старшего, семнадцатилетнего Дэниела, до младшего, Гарри, который и целиться-то еще не умел толком, зато снежки лепил такие, что едва мог оторвать от земли.
Снежки ударили в Моллин щит, и первые два разлетелись в пыль. Зато остальные прорвали ее оборону, превратив ее на несколько секунд в небольшой, очень симпатичный сугроб. Маленький Гарри подбежал к ней, двумя руками сунул ей в живот свой снежок и торжествующе завопил.
– Огонь! – запоздало добавил я.
Молли плюхнулась задом в снег, отплевалась еще немного и от души расхохоталась. Гарри и Хоуп полезли на нее, после чего занятие по оборонительной магии окончательно превратилось в обыкновенную кучу-малу, причем все ее участники пытались запихать как можно больше снега всем без разбора за шиворот. Я стоял, с ухмылкой глядя на это побоище, а спустя минуту рядом со мной остановилась их мать.
Молли во многом пошла в Черити Карпентер, в особенности цветом волос и сложением. Мы с Черити редко общаемся – вообще почти не общаемся, – но в этот вечер она вместе со мной улыбалась, глядя на своих детей.
– Добрый вечер, мистер Дрезден, – негромко произнесла она.
– Добрый вечер, Черити, – с улыбкой отозвался я. – Такое у вас часто происходит?
– В первый снегопад – почти всегда, – кивнула она. – Правда, обычно это случается позже, ближе к Рождеству, а не на Хеллоуин.
Я еще немного посмотрел на резвящуюся ребятню. Хотя Молли быстро взрослела, при первой возможности она легко впадала в детство, и я относился к этому одобрительно.
Ощутив на себе необычно пристальный взгляд Черити, я оглянулся на нее, вопросительно изогнув бровь.
– Вы ведь не играли в снежки с родными? – тихо спросила она.
Я мотнул головой и повернулся обратно к детям.
– У меня и семьи не было, – ответил я. – В школе затевали иногда, но учителя не разрешали. И потом, чаще всего остальные просто использовали это как повод проявить агрессию, а не повеселиться. Есть все-таки разница.
Черити кивнула и тоже повернулась к детям.