Оконные стёкла и зеркало в душной комнатушке захудалой гостиницы были не слишком чистыми, но постоялец, державшийся неестественно прямо и напряжённо, не замечал этого. Он глядел в окно, за которым уже проснулся и суетился небольшой городок, и думал о том, что надо скорее возвращаться домой. В этот раз обошлось, ему снова удалось сдержаться, но риск велик, всегда велик.
Мужчина взял с туалетного столика широкую ленту чёрной ткани, тяжело вздохнул, глянув на своё отражение в зеркале, и закрыл повязкой совершенно здоровый правый глаз, карий. При этих простых движениях его породистое, строгое лицо слегка скривилось, будто от боли, а спина выпрямилась ещё больше.
― Собери вещи, Барри, – отрывисто велел он щуплому, немолодому слуге, секретарю и камердинеру в одном лице. – О поставке зерна я договорился, осталось лекаря разыскать, и поедем домой.
― А если он откажется вернуться, ваше сиятельство? – спросил слуга, осторожно проходясь щёточкой по далеко не новому, но ещё приличному кафтану на широких плечах господина.
― Пусть попробует. Ему за год вперёд заплачено, плевать мне, чего он там испугался. Моим людям лекарь нужен! – прорычал граф Валмотт, и грозно сверкнул единственным теперь глазом.
― Им лекарь, а вам жена нужна, господин, – неожиданно сменил тему Барри. – Сами знаете указ его величества. Каждый аристократ к тридцати трём годам должен быть женат, к сорока иметь наследника, а лучше не одного. Иначе штраф огромный за каждый год просрочки, а если до тридцати пяти не женитесь, то титул, замок и состояние отойдут вашему кузену.
Валмотт снова мрачно глянул на своё отражение в зеркале – в меру мускулист, строен, высок, вот так сразу и не заподозришь дурное, обычный молодой мужчина...
