Вы знаете это чувство. Оно приходит не сразу, не громким стуком в дверь и не внезапным письмом в почтовом ящике. Оно начинается с едва уловимого зуда под кожей, с ощущения, что мир вокруг вас – это декорация из папье-маше, сквозь которую пробивается настоящий, ослепительный свет, стоит лишь немного надавить пальцем. Вы просыпаетесь утром, смотрите в зеркало и видите в своих зрачках тень чего-то древнего, пугающего и одновременно бесконечно родного, чего-то, что не имеет названия на языке офисных отчетов, планов продаж и воскресных семейных обедов. Это чувство – не просто тревога или экзистенциальный кризис, как любят говорить психотерапевты, выписывая очередные антидепрессанты, чтобы заглушить голос вашей души. Нет. Это зов. И он звучит в каждом ударе вашего сердца, в каждом вдохе, который кажется слишком тесным для той силы, что разворачивается внутри грудной клетки, требуя свободы.
Мы привыкли жить в мире, где эмоции принято контролировать, упаковывать в удобные социальные маски и прятать на самые дальние полки подсознания. Нам с детства твердят: «Не плачь», «Не кричи», «Веди себя прилично», «Будь как все». Нас учат быть удобными, предсказуемыми, функциональными винтиками в огромной машине реальности, которая не терпит сбоев. Но что, если я скажу вам, что каждый раз, когда вы подавляли гнев, глотали обиду или запрещали себе любить до безумия, вы не просто убивали свои нервные клетки, а перекрывали поток чистой, первозданной энергии, способной менять физические законы вселенной? Что, если ваша «чрезмерная чувствительность», из-за которой вы так часто страдали, – это не проклятие, а единственный ключ к двери, за которой начинается настоящая жизнь?
Магия в нашем мире – это не сказки о феях с волшебными палочками, порхающими над цветочными лугами. Это кровь, это пот, это соль слез и пепел сгоревших надежд. Это сырая, необузданная сила, которая питается нашими самыми сильными переживаниями. Она живет в том моменте, когда от боли расставания вам кажется, что небо рухнуло на землю, и в этот миг где-то на другом конце города действительно лопается стекло или гаснет свет. Она дышит в той секунде ярости, когда вы готовы испепелить взглядом обидчика, и воздух вокруг вас начинает дрожать, нагреваясь до температуры плавления стали. Мы все – ходячие реакторы, наполненные ядерным топливом чувств, но мы забыли инструкцию по управлению этой мощью. Мы живем, сидя на вулкане, и делаем вид, что легкая дрожь земли – это просто проезжающий мимо грузовик.
Я помню день, когда мой собственный вулкан проснулся. Это не было красиво. Это не было похоже на сцену из голливудского фильма, где героиня изящно взмахивает рукой, и мир послушно ложится к ее ногам. Это было грязно, страшно и больно. Я была обычной девушкой, пытающейся вписаться в рамки нормальности, которые жали мне в плечах, как чужое пальто. Я работала, платила по счетам, улыбалась соседям и старательно игнорировала тот факт, что электрические лампочки взрывались каждый раз, когда я нервничала, а цветы в горшках засыхали, если я долго находилась в депрессии. Я думала, что со мной что-то не так. Я думала, что я сломана, дефектна, больна. Я искала ответы в книгах по психологии, в практиках медитации, в попытках «заземлиться» и стать проще. Но истина заключалась в том, что я не была сломана. Я была переполнена.
