Первое правило: не показывай свою истинную силу. Второе: не рисуй знаки там, где их могут увидеть. Третье, самое главное: никогда, ни при каких обстоятельствах, не прикасайся к костям предков.
Я нарушила все три.
В тот вечер ветер с болот нёс запах грозы и гниющих лилий. Сестра Лера, бледная как луна, держала мою руку так крепко, что мои пальцы немели.
Слышишь? прошептала она.
Я слышала. Не ветер в елях, не крик филина. Это был шёпот. Древний, как сами холмы, тягучий, как смола. Он лился из чащи, где стояли Сторожевые Дубы те самые, к которым нам было ходить запрещено.
Нет, не слышу, соврала я, пытаясь увести её назад, к огням деревни. Это буря начинается.
Но Лера вырвала руку. В её широко распахнутых глазах отражался не свет звёзд, а какой то иной, зелёный отблеск.
Он зовёт меня по имени, Весна…
Мороз пробежал у меня по позвоночнику. Никто в деревне не называл меня этим именем. Его дала мне умирающая бабка знахарка, шепнув его на ухо матери вместе с предостережением. Моё настоящее имя, данное при крещении, было Агата. Весной я была только в тайных снах.
Лера сделала шаг к лесу.
Стой!
Но было поздно. Тени под дубами сгустились, приняв форму высокого, неестественно худого силуэта с ветвистыми рогами. Воздух затрепетал, запахло мхом, кровью и мёдом. Зелёный свет сгустился в длинную руку и обвил запястье моей сестры.
Я не думала. Не вспоминала правила. Инстинкт, древний и глухой, вырвался из самой глубины моего существа. Я вскинула руку, и старый перелом на мизинце жгуче напомнил о себе. Боль была ключом, рычагом.
Сила потекла из земли через мои ступни, вскрикнула в костях и вырвалась через пальцы. Не ярким пламенем боевой магии, которую учатся контролировать в столичной Академии. Нет. Это была серая, холодная нить. Она потянулась не к духу, а к земле под его ногами к мелким камешкам, к щепке, к крошечному, истлевшему столетия назад суставу птицы.
Кость отозвалась.
Раздался сухой, оглушительно громкий в тишине щелчок. Дух вздрогнул, его зелёный свет дрогнул. На миг хватка ослабла.
Беги! закричала я Лере.
Она бросилась ко мне, лицо искажено ужасом. Я схватила её за руку, и мы понеслись прочь, спотыкаясь о корни, хлеща ветками по лицу. За спиной нарастал гул не ярость, а скорее… заинтересованность. Голодное любопытство.
Мы вылетели на окраину деревни, к старой кузнице. Я оглянулась. Силуэт исчез. Но в воздухе висел тот самый шёпот, теперь обращённый ко мне:
«Костяная дева… Я нашёл тебя».
Только тогда я посмотрела на свою руку. На бледной коже, будто выжженный, дымился серый знак стилизованный череп, обвитый веткой вереска. Знак, которого я боялась больше смерти.
