Глава 1. Пациент номер семь
Последняя запись в журнале приёма завершила долгий, утомительный день. Запись о пациенте за номером шесть гласила: «Такса Глаша, возраст — семь лет, проблемы с пищеварением, рекомендация — меньше сосисок со стола».
Кирилл уже собирался закрыть журнал, но задержался. Под записью про таксу он мелко дописал: «Контроль через две недели. Уточнить соблюдение диеты.»
Потом усмехнулся сам себе.
— Всё равно ведь опять начнёт подкармливать...
Он поставил крошечный вопросик на полях и только после этого захлопнул журнал.
Кирилл Орлов зажмурился, массируя виски. Запахи больницы — антисептик, шерсть, сладковатый аромат корма — въелись в одежду и волосы так, что, казалось, он сам пропах ветеринарной клиникой.
— Марина, я всё! — крикнул он в коридор, натягивая куртку. — Если там не истекает кровью носорог или не рожает слон — я невидим и не слышим до завтра. Мне даже чайник лень включать, чтобы не шевелить лишний раз воздух.
— Кирилл Игнатьевич! — Из-за двери высунулось встревоженное лицо ассистентки. — Тут к вам... без записи.
— Скажи им, что я ментально уже на диване, с пиццей и сериалом. Что угодно. Скажи, что меня срочно вызвали на консилиум по поводу йоркширского терьера с дистимией.
— Девушка... она вроде как плачет. И с переноской.
Кирилл издал стон, среднее между усталостью и капитуляцией. Принцип «не навреди» больно бил по принципу «я тоже человек, мне отдохнуть хочется». Он махнул рукой.
— Ладно. Вали её сюда. Но чтобы быстро. У меня там, считай, жизнь проходит.
В кабинет впорхнула, почти вбежала молодая девушка, прижимая к груди обычную переноску. Из неё доносилось жалобное, но на удивление громкое для своих размеров мяуканье.
— Доктор, я не знаю, что с ним! Он с утра какой-то не такой! — Она торопливо поставила переноску на стол.
— Успокойтесь, — автоматическим, отточенным за годы жестом Кирилл придвинул её к себе. — Сейчас разберёмся. Не такой — это какой? Поёт арии из «Кармен»? Требует признать независимость Косова?
Он открыл дверцу. И замолчал.
На какое-то мгновение в кабинете словно стало тише. Даже привычное гудение холодильника для вакцин будто ушло куда-то вглубь, а уличный шум за окном практически пропал, словно дверь между ним и миром неожиданно прикрыли.
Кирилл потом ещё много раз будет вспоминать именно эту секунду. Именно эту странную, ничем не объяснимую тишину перед тем, как его жизнь окончательно перестала быть прежней.
В переноске, на мягкой подстилке, лежал кот. Не просто кот, а животное с обложки глянцевого журнала. Угольно-чёрный, с шерстью, отливающей синевой, и глазами цвета молодого изумруда. Он посмотрел на Кирилла.
