Посвящается Тане.
Катится автобус по вечернему городу,
Я гляжу в окно, я получаю информацию.
Чиж и Ко
I. Пришествие.
Небо давно уже затянуто тучами. Неторопливо падает на мостовую снег большими пушистыми шариками, кружась в воздухе. На трамвайной остановке уже собралась толпа, но пока это ещё не настоящая толпа, способная свернуть горы, свергнуть правительство или перевернуть мир. Пока это просто люди, ждущие трамвай и объединенные общей идеей (горем, если хотите).
Кто-то смотрит на небо в поисках трамвая, кто-то читает книжку. Маленький мальчик лет семи, укутанный в кучу свитеров и пуховик, дергает папу за рукав куртки. Мужчина, кажется, не замечает старание ребенка привлечь к себе внимание, он поглощен рассматриванием женщин, он пытается угадать, что скрывается за всеми их одеждами: какие прелести или уродства. Рядом стоит подросток. Он тренируется в искусстве шевеления ушами. Судя по всему, это единственное, что ему удается в этой жизни.
Отдельной кучкой собрались старушки. Они обсуждают насущные проблемы, решают сложные политические задачи и предлагают наиболее лучший выход из проблемы дальних колоний. Некоторые из них рассуждают о воспитании молодежи, о том, как было, когда они были девочками, о том, что всё идет к деградации населения, о неуважении к старости и о многих других грехах, поглотивших общество…
Мягкая тень упала на остановку. Люди насторожились. Вспыхнули взлетно-посадочные огни, всё подняли головы. Трамвай! Куча народу начала постепенно превращаться в толпу, действуя четко и слажено, как единый организм.
– Какой цвет!? – Крикнула толпа старческим голосом.
– Жёлтый! – Ответила толпа молодым хором.
– Какой? – В разнобой спросила глухая толпа.
– Жёл-тый! – Раздражительно ответила толпа женским визгом и мужским гамом.
Толпа, нервничая, начала ходить вперед-назад, потом она разделилась на две, затем снова воссоединилась и остановилась, подняв головы вверх. Она загалдела, зашумела, стала размахивать руками.
Закутанный мальчик поскользнулся, и чуть было не упал на взлетно-посадочную полосу, но отцовская рука рефлексивно схватилась за конец шарфа, обматывающего шею мальчика. Паренек завис в полуметре от асфальта и замахал руками, стараясь придать своему телу привычное, вертикальное положение. Отцовская рука дернулась, затягивая шарф вокруг шеи и приводя чадо в то положение, которое он так хотел принять.
Лицо мальчика приобрело красно-синий оттенок, легкие начал жечь углекислый газ. Руки судорожно дёрнулись, пытаясь ослабить хватку шарфа, но пушистые шерстяные варежки не давали пальцам нужную свободу, и мальчик, дергая одной рукой отца, стал сползать к ногам толпы.
