На металлическом столе не бывает случайных людей.
Девушка лежала на металлическом столе. В одежде. Даже шнуровка на ботинках с высоким голенищем осталась нетронутой, а концы шнурков были по-прежнему аккуратно завязаны на бантик.
«Всё ещё впереди», — подумал стоящий перед ней мужчина.
Руки, ноги, голова пленницы были плотно прикованы к столу кожаными ремнями, полностью обездвиживая тело. Полоса кожаных оков, проходившая по лбу девушки, придавала ей какой-то особенный вид.
«Как у селянок», — подумал мужчина.
Те женщины-крестьянки, которых довелось видеть ему, повязывали во время работы лоб какой-нибудь тесёмкой. То ли для того, чтобы волосы не попадали на глаза, то ли для того, чтобы служить преградой для капель пота.
В глазах лежащей на столе девушки полыхал страх.
«Это хорошо», — подумал мужчина и закрыл глаза.
Так легче было настроиться на внутреннее магическое зрение. И сразу со стороны подопытной к нему понеслись разнообразные картинки девичьей жизни: её мечты, надежды, переживания… Страх, который испытывала их владелица, делал эти образы чёткими и почти осязаемыми.
«Не то, не то», — отмахнулся мужчина, и картинки исчезли.
Перед его внутренним взором осталось только пульсирующее в такт сердцу сознание пленницы. Мутное, как запотевшее во время дождя окно.
«Это мы поправим», — подумал мужчина.
Он был опытным магом, но не только. Так получилось, что он научился видеть внутреннюю сущность человека: его мысли, страхи, желания. Утерянная способность древних и вдобавок оказавшаяся под запретом из-за глупых опасений Духовных наставников. Они, видите ли, посчитали, что маги-менталисты могли предвидеть.
«Это неправильно! — посчитали Духовники. — Это привнесёт в мир хаос, нарушит заведённый порядок».
«Хитрецы, — подумал маг. — Вы просто не хотели, чтобы кто-то увидел ваши настоящие мысли».
Но запретный плод — сладок. Десятки магов по всему королевству Леонардинов пытались развить в себе ментальные способности. Их наказывали, лишали званий, отправляли на общественные работы, но то тут, то там уличали какого-нибудь бедолагу в противоправном стремлении проникнуть в мысли других.
Дальше — больше. Кто-то пустил слух, что азартные игры могут развить способности менталиста. Среди магов, особенно студентов магической Академии, началось повальное увлечение игрой в карты. Если раньше игра, привезённая торговцами Южных морей, была просто развлечением, то теперь она приобрела некое сакральное значение. В карты уже не играли, а священнодействовали. Таких магов, всё ещё стоящий с закрытыми глазами перед распростёртой на столе девушкой, больше всего ненавидел.
