Всё началось с дружбы – и маленького города, где‑то в северной глуши России.
Две подруги вышли замуж и ждали своих первенцев. Айла родилась в январе – в самый разгар зимы, когда земля казалась мёртвой под толщей снега. А Никита появился на свет лишь через три месяца – в апреле, когда всё вокруг уже тянулось к солнцу.
«Мы как два семени, посаженные в разное время, но растущие рядом», – часто говорили наши мамы. И в этом была вся суть: несмотря на три месяца разницы, нас будто высадили из одной горсти земли, чтобы мы росли бок о бок.
Наши мамы заранее строили планы: представляли, как будет проходить наша жизнь, даже купили дома по соседству. Папы не возражали.
Но в наших семьях были и необычные обстоятельства. Мы обладали магическими способностями. Правда, унаследовать их от родителей мы не могли – и в этом таилась тихая загадка, которую каждый ребёнок нёс в себе до поры до времени.
Магия в нашем мире не просыпается с первым криком младенца. Она не передаётся по наследству, как цвет глаз или родинка на щеке. Она дремлет – словно семя в глухой земле, – и ждёт своего часа.
Почему именно тринадцатый день рождения? На этот счёт ходили легенды.
Старшие рассказывали, что в тринадцать лет душа человека становится достаточно глубокой, чтобы вместить в себя магию. Словно чаша, которая до этого была мала, наконец обретает форму и объём. «Ты ещё не взрослый, но уже не ребёнок, – шептала мне бабушка. – В этом пограничье рождается сила».
Другие верили, что всё дело в луне. В год, когда ребёнку исполняется тринадцать, луна проходит через особые фазы – семь полных лун, каждая из которых пробуждает один из скрытых потоков магии. И в день рождения последний поток вливается в душу, завершая узор.
Были и те, кто говорил о «первом пороге». Считалось, что до тринадцати мир держит ребёнка за руку, а после – отпускает. И тогда сама земля шепчет: «Теперь ты можешь».
До тринадцати лет мы оставались обычными детьми. Мы падали с велосипедов, плакали из‑за двойки по математике, прятали под подушкой дневники с признаниями. Но где‑то внутри, невидимо и неслышно, росла другая жизнь – та, что ждала своего часа.
Родители лишь угадывали, какая магия проснётся. Они присматривались к нашим привычкам: любит ли ребёнок воду, тянется ли к растениям, видит ли сны, которые потом сбываются.
И потому тринадцатый день рождения в наших краях встречали не как обычный праздник. Это был день, когда мир словно задерживал дыхание. Не для испытания – а для чуда. Для того самого мгновения, когда ты впервые понимаешь: ты – больше, чем казался себе вчера.
