Подозрения насчёт борделя верные оказались.
По уму – бежать к страже, или к отцу. Но Пройдоха на то и Пройдохой зазовётся – на каждый мой довод – десяток его, да таких, что спорить – только себя дураком выставлять.
Он так и говорил: «Это ж и дураку ясно».
Ну, я дураком не был.
Сдался.
- Вошли и вышли. Делов на пять минут.
- Вошли и вышли. Делов на пять минут. – подтвердил гоблин.
Если он считал себя больно умным (а он считал – это я уже давно и крепко понял), то крупно в этом ошибался – хитрец с него как с козла дойная корова.
Ох, не из-за того, что одна из многочисленных подружек моей прекрасной матушки пожаловалась на недостойное поведение новых соседей, что вид бандитский имеют и девиц разных по ночам к себе водят, мы тут.
Ох, не из-за того… тем более имени той подружки Пройдоха так и не назвал, да и с матушкой переговорить по этому делу не удалось – сразу пришлось на окраину города шагать, в сиротский приют.
Там прошло без особых проблем. Разве что пришлось чуть в догонялки поиграть да человечка одного как следует встряхнуть. Уже там стало понятно – темнит гоблин. Не жаловался никто моей почтенной матушке. Не бордель идём громить, что одни ушлые дельцы решили втихую открыть.
Только вот не создаётся этот треклятый гоблин – в чем суть дела.
Впрочем, как всегда.
И вот теперь надо вламываться в дом в приличном в общем-то квартале…
- Вошли и вышли. – буркнул я себе под нос.
Но, как обычно, вышло совсем наоборот.
Сначала мы вышли – из подворотни.
Потом вошли – в дом.
Давно отработанным движением, которым я на спор однажды в кирпичной кладке дыру пробил, ногой вынес входную дверь с частью дверного косяка.
- Тук-тук. – постучал я по ближайшей стене, намереваясь озвучить требования по поводу прекращения разврата в отдельном не предназначенном для этого доме. – Если вас не затруднит, мы бы…
В ответ – грохот. Ослепительная вспышка. И в скулу – как раскалённым гвоздём ударили.
Треклятые пороховые пукалки.
Прогресс.
Чтоб ему.
- Куда прилетело? – донёсся его голос сверху.
Он уже был у окна второго этажа.
Разумеется.
Пройдоха никогда не лезет в дверь, если можно залезть в окно. Или под юбку какой честной горожанки. (При жене своей, Энни Ильменсен, гоблин утверждал, что последнее – лишь для красного словца добавлялось. Врал, конечно.)
- В скулу.
Я двинулся вперёд, сквозь воняющее серой облако.
Стрелявший, поняв, что выстрел меня не свалил, попытался выхватить клинок, но время было упущено – я дал ему лёгкую оплеуху. Он полетел через коридор, как ядро из маги-пушки на празднике. Ему ещё повезло – сдержался я.
