«Следственный комитет: особый отдел» – художественное произведение. Все события, персонажи и организации являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, структурами или ситуациями случайны и непреднамеренны.
Изображение работы следственных органов и методов расследования представляет собой авторскую интерпретацию и творческую драматизацию, созданную для развития сюжета и раскрытия персонажей. Оно не является документальным отражением деятельности реальных правоохранительных учреждений.
Любые упомянутые географические названия, локации и технические процедуры могут быть адаптированы или изменены в художественных целях.
Декабрь 2016 года, Санкт-Петербург, 07:30.
Морозный рассвет застаивался над городом, не в силах пробить пелену низких облаков. В отделе по расследованию особо тяжких преступлений Управления СК на набережной канала Грибоедова уже пахло старым кофе, пылью и напряжением – особым, густым, громовским напряжением, которое висело в воздухе, как предгрозовая тишина.
Марина Светлова вошла тихо, как всегда, используя свою хрупкую легкость по полной программе. Её кроссовки не издали ни звука на линолеуме, она была тенью, скользящей между столами. В тугой, невысокий «пучок-ракушку» на затылке были собраны темные волосы – ничего, что можно схватить. Лицо без косметики под светом люминесцентных ламп казалось почти прозрачным, маской профессиональной нейтральности. Она прошла мимо своего стола, бросив быстрый, аналитический взгляд на пустой кабинет Громова – дверь была приоткрыта, внутри – темнота. Но он уже здесь. Где-то в глубине здания, в тире или просто в тени коридора. Его присутствие не просто ощущалось; оно меняло атмосферное давление во всем отделе. Для Марины это было одновременно угрозой и странным укоренившимся спокойствием. Он – ее главная опасность и единственная реальная опора в этой войне.
«Искра», – кивнул ей, проходя с дымящимся стаканчиком эспрессо, Виктор Романов. Он был безупречен, как всегда: темно-синий костюм, сидящий безукоризненно, свежая бритва, от него пахло дорогим парфюмом с ноткой бергамота и непоколебимой уверенностью в себе. Это был не просто кивок коллеги – это был взвешивающий взгляд «игрока», оценивающего ключевую фигуру на своей доске. Марина ответила легким движением подбородка, едва заметным. Их общение давно свелось к коду кратких знаков, к взаимному профессиональному сканированию. Он видел в ней «проект» Громова и дикую карту. Она видела в нем эффективного стратега, но держала на дистанции, чувствуя под шиком игрока чуждую ей жажду статуса и адреналина.
