Глава 1. Издательство «Утроба»
Меня зовут Григорий. Мне двадцать семь лет, живу в однушке на окраине, и моя первая книга называется «Стеклянные сны». Никто её не читал. Даже мама и та сказала: «Сынок, а где хэппи-энд?».
Писал её три года. По ночам, после того как возвращался с подработки - доставка, склад, курьером в цветочном магазине. Клавиатура скрипела, кофе стыл, сосед сверху каждую ночь сверлил стену. Но не только её, но и мои нервы. Книга была готова. Триста сорок семь страниц. Гордость, смешанная с тошнотой.
Разослал её в четырнадцать издательств. Тринадцать промолчали. Четырнадцатое, «Утроба», ответило на следующий день.
Странное название, да. В интернете - ни отзывов, ни группы в соцсетях. Только адрес: город Химки, улица Вокзальная, дом тринадцать, бывшая больница, девятый этаж.
- Григорий? - голос в трубке был мягкий, женский. - Ваша книга… заинтересовала нас. Приезжайте в четверг к одиннадцати.
Я спросил, можно ли с кем-то обсудить детали. Она сказала: «Приедете - всё обсудите». И положила трубку.
Четверг наступил сегодня.
Денег на такси не было. Я доехал на автобусе, два часа, с пересадкой. В руках - потрёпанная папка с распечаткой рукописи. Запасной экземпляр. На всякий случай.
Райончик, конечно, так себе. Дом оказался серым, массивным, с облупившейся штукатуркой. Когда-то здесь была больница. Потом - торговый центр. Сейчас - не пойми что. Окна первого этажа забиты фанерой, входная дверь - металлическая, с ржавой ручкой и домофоном, который не работал.
Над дверью висела вывеска: «Утроба». Буквы красные, на чёрном фоне, одна из них - «б» - подмигивала неоновым светом. Вывеска была новой. Всё остальное - старым.
Толкнул дверь, входя внутрь. Здесь пахло сыростью. Пол - кафельная плитка, местами разбитая. В углу - автомат с кофе, разбитый. На стене - табличка: «Издательство „Утроба“ - 9 этаж. Лифт не работает».
Лифт действительно не работал. Двери были заварены крест-накрест железными полосами. Кто-то очень не хотел, чтобы туда заходили.
- Ладно, - сказал я себе. - Лестница, так лестница...
Сделал шаг к лестничной клетке - и свет погас.
На секунду. Потом зажёгся снова, но уже не белый. Красный.
И вестибюль изменился. Плитка стала чёрной, с прожилками, которые пульсировали. Из стен вылезли трубы - ржавые, местами лопнувшие, из них капала как будто вовсе не вода. Пригляделся. Кровь. Густая, бурая.
