Развод с генералом драконов, или Беглянка с секретом
— Я развожусь с тобой, — сухо заявил Дерган сразу после нашей ночи. — У меня будет ребёнок. И он должен родиться в законном браке, дабы я мог дать ему свое имя.
***
Жизнь Агнесс казалась сказкой: могущественный муж-дракон, роскошный замок, будущее, полное надежд… Но одна ложь разрушила все. Обвиненная в предательстве, брошенная в темницу, она потеряла не только имя, но и веру в любовь. Агнесс бы плакала и молила о пощаде, но теперь в её теле я, Елизавета Петровна, воспитатель в детском саду на пенсии. Вместо слез я сбежала и поклялась забыть «дорогого супруга» как страшный сон, скрыв от него беременность двойней. Но спустя годы он нашёл нас и требует вернуться. Нет уж, дорогой, я не прощу тебе то, что ты когда-то сделал. Вот только дети чувствуют родную кровь и тянутся к этому чудовищу...
Шелковые простыни скользнули под пальцами, когда дверь распахнулась, впуская в комнату моего мужа.
Он никогда не стучал. Это было не в его характере.
В лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, его лицо казалось высеченным из камня — волевое, жестокое. Прекрасное.
Его не портила ни редкая седина, ни шрам, рассекающий лицо.
Во мне что-то дрогнуло. Страх? Наверное. Но еще странное, почти забытое волнение. Он редко приходил ко мне. Наши ночи были холодной формальностью, исполнением долга, не более. Сегодня же в его глазах плескалось нечто иное.
На меня огненным взглядом глядел его зверь…
Смотрел, будто видя впервые. Крылья его носа раздувались, улавливая запахи в комнате. И, кажется, зверю нравилось то, что он чуял.
Дерган молчал. Я тоже не решалась нарушить тишину. Боялась. И его, и себя. Он подошел ко мне, нависнув сверху. Положил руку на изголовье кровати и изучал, скользил голодным взглядом по моему телу. Сердце ускорило свой бег, а когда мужчина наклонился, замерло в ожидании.
Он взял меня. Грубо, властно, не спрашивая разрешения.
Он имел на это право…
Его руки обжигали мою кожу, ломая последние остатки самообладания.
Я пыталась сопротивляться, но в его прикосновениях была такая первобытная сила, такая дикая страсть, что я не смогла.
Да и хотела ли?
«Он не любит тебя!» — кричал разум. Но тело помнило. Помнило силу его объятий, жар его поцелуев, терпкий запах его кожи. И я утонула в этой буре, в этой дикой, необузданной страсти, забыв обо всем на свете. На мгновение мне показалось, что он вновь мой. Только мой.
Я стонала, извивалась, пыталась вырваться из плена, но сильные руки держали крепко, не позволяя ускользнуть. Губы настойчиво целовали мою шею, спускаясь ниже, к груди, оставляя за собой дорожку мурашек и трепетного желания.
