Утро в Неополисе-23 начиналось с ритмичной музыки. Мелодия скользила между белоснежных стен, билась в зашторенные окна и взметала над крышами стаи голубей.
Музыка обрывалась внезапно. Наступала «Великая тишина». Шум здесь — зло, нарушающее покой.
Люди просыпались и облачались в серый стандарт: офисные костюмы, комбинезоны рабочих, униформу врачей. У каждого — личный бейдж: имя, должность, штрих-код статуса. Никаких вольностей. Одинаковые стрижки у мужчин и женщин, едва заметный макияж, отсутствие украшений. Главная заповедь — не выделяться.
На бледных лицах ни тени улыбки. Дети шагали в школу стройными рядами, беззвучно, напоминая маленьких серых солдатиков.
Женщина шла слишком быстро — походка выдавала её из общей массы. Над головой завис дрон-страж. Она застыла, услышав мерзкое жужжание. Считывая бейдж, страж отправил предписание: «Продлить лицензию на Седикор». Нейроингибитор заканчивался. По лицу женщины пробежала судорога. Она опустилась на колени и заплакала.
Никто не остановился. Люди шли мимо под мерный стук собственных каблуков. По проспекту беззвучно плыли машины. Неополис-23 ждал своих рабочих пчёл.
Двадцать лет назад Сочи стал первым полигоном по подавлению эмоций. Эксперимент признали блестящим: производительность взлетела, преступность исчезла. Теперь безликие номерные города множились по всей стране.
Улицы опустели. Ветер погнал по тротуару обрывок плаката. Роботы-уборщики возмущённо зажужжали, бросаясь на мусор.
Мужчина на остановке проводил их взглядом и усмехнулся: кажется, машины сегодня человечнее людей. Даже они не разучились бунтовать.
К нему подлетел дрон. Завис перед глазами. Мужчина смотрел в камеру невозмутимо, без тени недовольства. Просканировав бейдж, страж выдал:
— Срок лицензии на работу истёк. Получите новое распределение в «Службе Распределения Рабочих Ресурсов».
Он сухо кивнул.
Подошёл автобус. Приятный женский голос пригласил в салон. Мужчина сделал шаг, сердце внезапно пронзила острая боль. Он покачнулся, хватая ртом воздух. В глазах потемнело.
Он упал у раскрытых дверей. Пассажиры смотрели на него сквозь стекло, но никто не вышел.
— Поездка отменена, — бездушно сообщил голосовой помощник.
Двери сомкнулись, и автобус плавно отчалил.
Дрон-страж сфокусировал камеру на теле:
— Вызов «Скорой помощи» отправлен. Оставайтесь на месте, вам помогут.
Мужчина лежал у ножки ярко-голубой скамьи. Смотрел в синее небо и понимал: это — финал.
Последняя мысль принесла облегчение: «Наконец-то… свобода».
