Глава 1. Кадр
Пылинки танцевали в луче света, просочившемся сквозь щель между дешёвыми, полинявшими шторами. Этот луч, упрямый и назойливый, как совесть, разрезал комнату на два мира. Один – привычный, тёплый хаос её прежней жизни: стопка конспектов по маркетингу на табурете-красавчике с отколотой ножкой, потёртый плюшевый мишка на подоконнике, подарок отца на семилетие, шкаф, забитый джинсами и простыми футболками. Другой мир, куда Алина сейчас смотрела, был стерильным, холодным и ослепительно ярким. Миром, который она создала за последние три дня, потратив последние пять тысяч с подработки.
Три китайских софтбокса, купленных с кричащего красным ценником «Акция!», горели слепым, безжалостным белым светом. Они выжигали тени, превращали складки на простыне в абстрактные геометрические фигуры, а её кожу – в идеально ровную, почти фарфоровую поверхность. Простыню она отпаривала час, пока на кухне шипел и плевался кипятком старенький утюг. Ровный белый фон. Ничего лишнего. Ничего настоящего. Ничего, что выдавало бы Алину Сергеевну Орлову, студентку третьего курса факультета рекламы, жительницу хрущёвки в Чертанове и дочь медсестры из Подольска.
Она стояла перед камерой на шатком штативе, вглядываясь в экран ноутбука. На нём была она. И не она. Девушка с экрана смотрела на Алину чужим, выверенным, пустым взглядом. Те же тёмно-каштановые волосы, уложенные не в привычный беспорядочный пучок, а в идеальные, гладкие волны, которые она научилась делать щипцами по ютуб-туториалу. Тот же прямой нос, те же высокие скулы, но теперь подчёркнутые слоем тонального крема «для полного покрытия» и мерцающим хайлайтером. Майка из секонд-хенда, но с лейблом модного бренда, который она пришила сама – аккуратно, мелкими стежками. Образ. Фантазия. Продукт.
«Финансовая независимость», – проговорила она вслух, и слова повисли в тихом воздухе комнаты, смешавшись с лёгким запахом перегоревшей пыли от софтбоксов. Это была не абстрактная мечта из мотивационного блога. Это была холодная, железобетонная арифметика. Стипендия в 5 250 рублей, которая уходила на оплату этой самой комнаты в трёхэтажке. Молчание в телефонной трубке на прошлой неделе, когда она, сжав кулаки, попросила у мамы три тысячи на новые ботинки – старые развалились по швам.
– Алина, я же говорила, – голос матери звучал устало и безнадёжно. – Иди работать официанткой. Или в Макдональдс. Учёба учёбой, но надо же смотреть правде в глаза. На твоей рекламе далеко не уедешь.
И счёт за обучение. Последнее предупреждение из деканата, голубой листок, который она спрятала в самый дальний ящик стола. 47 000 рублей до конца семестра. Иначе – отчисление. Потеря общежития (которого у неё и так не было) и билет на автобус до Подольска, в детскую комнату с цветочными обоями.
