Глава первая
Алиса и не думала, что обычный вторник закончится тем, что она провалится сквозь зеркальную стену в заброшенном крыле старой библиотеки. Один шаг, вспышка, похожая на солнечный зайчик, преломлённый гранёным хрусталём, и вот она уже стоит босиком на траве, которая на ощупь холоднее обычной и пахнет не летом, а далёкими звёздами. Мир, открывшийся ей, назывался Эрра, и он был живым, дышащим организмом, который не терпел пустоты.
Первое, что поняла Алиса – здесь нет горизонта. Воздух на расстоянии мили начинал мерцать, как марево над асфальтом, и перетекал в небо плавно, без границы, так что земля и небо были двумя реками, текущими навстречу друг другу. Цвета здесь имели вес: жёлтый был лёгким, как пух, и поднимался вверх, а фиолетовый тянул вниз, поэтому все дома строили из спрессованных оттенков заката, и они казались неказистыми, но невероятно устойчивыми. Магия Эрры была не заклинаниями, а правилами общежития. Например, здесь нельзя было лгать не потому, что это грех, а потому что ложь физически превращалась в серый липкий туман, оседавший на лёгких лжеца, и люди с неправдой внутри начинали задыхаться уже через пару часов. Честность была не добродетелью, а гигиеной.
Алиса заметила, что местные жители никогда не ходят по одному и тому же маршруту дважды. Улицы, тропы и даже реки меняли русло каждые сутки, подчиняясь настроению земли. Сейчас этот переулок ведёт к пекарне, а завтра он свернёт в сторону кладбища забытых имён, и если ты пойдёшь по привычке – пропадёшь. Поэтому у каждого жителя на поясе висел компас, но не на север, а на «сейчас» – стрелка всегда указывала на самое важное событие текущей минуты. Если у тебя разбито сердце, компас покажет на аптеку, где варят настойку забвения из лунного мха. Если ты голоден – на самую свежую еду в радиусе трёх миль.
Правила жизни здесь были парадоксальны для человека с большой земли. Чтобы получить что-то, нужно было отдать равное по значимости воспоминание. Алиса увидела, как девочка лет десяти купила яблоко, отдав торговке воспоминание о первом снеге – и тут же забыла, как пахнет зима, но яблоко в её руке стало светиться изнутри. Деньги здесь были только для чужаков, а настоящей валютой служили сны, слёзы и минуты искреннего восторга. Богачом считался тот, кто мог позволить себе плакать каждый вечер – его слёзы, собранные в хрустальные флаконы, шли на лечение лихорадки. Бедняком – тот, кто разучился удивляться.
В Эрре не умирали. Вернее, тело умирало, но личность перетекала в ближайший ручей или в камень, нагретый солнцем, и продолжала говорить, спорить, шутить. Алиса села на валун у дороги, а он вдруг проворчал голосом старого рыбака: «Не ёрзай, девка, у меня поясница». Домашние кошки здесь были судьями – они видели прошлое и будущее одновременно, но говорили только мурлыканьем, которое нужно было расшифровывать по вибрации хвоста. Смертная казнь отсутствовала, но было наказание страшнее: провинившегося заставляли жить в доме без зеркал и окон, где он видел только себя в воображении других – и если никто о нём не думал, он становился прозрачным, как стёклышко, и исчезал из памяти мира, оставаясь физически здесь, но полностью невидимым для всех.
