Ловко придержав дверь для выходившего на прогулку семейства из молодой мамочки и пары близняшек, Фёдор проник в подъезд. Быстро огляделся и не найдя нигде глазка камеры, немного подождал, прислушиваясь к тишине пустого в это время дома, снова открыл уличную дверь и впустил внутрь остальных сообщников.
Ключ подошёл, что было несколько неожиданно, зная рассеянность их внезапно пропавшего товарища, он мог вполне и перепутать ключи, когда делал копии. Дверь открылась, впустив непрошенных гостей внутрь и тут же захлопнулась за ними.
Внутри квартиры царил классический холостяцкий беспорядок. Было трудно понять, давно ли жилище было покинуто, да и никто из присутствующих здесь ранее никогда не был. Огромный рюкзак был на месте, гитара и походный костюм тоже, не было только обуви и, скорее всего, личных вещей.
То, что в квартире был произведен обыск, выдавала лишь полоска бумаги с синей орластой печатью, которую Фёдор бесцеремонно сорвал перед тем, как открыть дверь.
Блокнот представлял собой пухлую книжечку размером в половину обычного листа, страницы в которую были неровно пробиты скоросшивателем. Бумага листов была самой разной – коричневая, похожая на упаковочную, листки, словно вырванные из школьной прописи, старые счета-фактуры и накладные, даже пара длинных чеков из кассового аппарата. Иногда встречались листы из блока, но видимо они быстро закончились и владелец использовал всё, что годилось для написания.
– Когда он это писал? – задумчиво спросил Сергей.
– В свой первый срок на рудниках, – ответил ему Некит.
– Нет, это явно во второй, в первом у них не было совсем ничего, – добавил Фёдор, – вообще ничего, только темнота, вода и скудный паёк…, – и вообще, тогда он был добровольцем…
Все трое задумались, каждый о своём, молчание затянулось…
– Ладно, потом разберёмся, ещё что-нибудь нашли? – нетерпеливо спросил Некит, – нам не стоит здесь задерживаться.
Оглянувшись по сторонам, друзья почти одновременно пожали плечами.
– Всё, что могло иметь ценность, уже забрали до нас.
Немного позже, уже в квартире Серого, блокнот был подвергнут более внимательному осмотру. К сожалению, выяснилось, что неразборчивый почерк ещё и на неизвестном языке! Буквы тоже были явно не европейские, похожи на греческий алфавит, насколько друзья могли судить.
– Это шифр? – спросил Некит, – или Санчес изобрел новый язык?
– Он может, – ответил Серый, – помню, на третьем курсе он…
– Сейчас не до этого! – остановил его Фёдор, – надо это прочесть, возможно, это единственная зацепка, куда он мог подеваться!
