ГЛАВА 1: РАЗБИТОЕ ЗЕРКАЛО НЕБА
«Бог сказал: да будет свет. И появились акционеры».
— Граффити на стене распределительного щита, тёмная зона,
Патагония
Небо лгало.
Восемьдесят тысяч спутников — майларовых лепестков, запущенных с молитвой «да будет свет, и да будет он платным», — сшили небосвод в лоскутное одеяло. Каждый лепесток ловил солнечный свет и перенаправлял его на ночную сторону планеты. Вечный полдень — базовый тариф. Сумерки — премиум. Полная ночь — для корпоративных клиентов. Звёзды никуда не делись — они висели там, за майларовой простынёй, просто их свет тонул в иллюминации, как шёпот в ревущем торговом центре. Чтобы увидеть звезду, нужно было выключить спутник над конкретным квадратом неба. Минута — тысяча двести Lux. Скидка для сотрудников — пятнадцать процентов. Звёзды стали люксом. В прямом смысле.
Ари знал расписание патрулей лучше собственного имени. Имя, впрочем, тоже могли списать за долги.
Окно — одиннадцать минут между облётами. Он навёл треснутую линзу в разрыв между двумя спутниками — прореху, которую Reflect ещё не залатал, — и поймал клочок настоящей темноты. Там, за майларом и жадностью, бормотал космос. И где-то в этой темноте, за пределами видимого, висела невидимая нить — крупнейшая структура во Вселенной. Quipu. Узелковое письмо. Полтора миллиарда световых лет. Двести квадриллионов солнц. Астрофизики открыли её в 2024-м — за год до того, как Reflect объявил космос платной подпиской. С тех пор о ней молчали.
Как обо всём, что нельзя продать.
— Попался, — сказал Ари. Голос был сух, как земля под ногами. — Ну, давай. Что ты там бормочешь?
Приёмник гудел, ловя шёпот реликтового излучения — фотоны, летевшие сквозь пространство тринадцать миллиардов лет, чтобы уткнуться в самодельную антенну где-то в патагонской пустоши. Ари называл это Вавилонской библиотекой. Каждый фотон — буква. Каждое колебание — грамматика мироздания. Книга, написанная до начала времён. Теперь её жгли на обогрев кредитных транзакций.
Экран мигнул. Узор. Сбой. И — голос.
Не звук. Паттерн. Ритм, в котором Ари узнал колыбельную — ту самую, что мать напевала на веранде, когда звёзды ещё были бесплатными. Он замер. Приёмник не мог знать эту мелодию. Она была списана MnemoCorp три года назад — файл закрыт, нейроотпечаток продан с аукциона за сто восемьдесят Lux. В его голове колыбельной больше не было. А в CMB — была.
Q-comm на виске — нейроинтерфейс, приклеенный смесью упрямства и изоленты, — пискнул и выплюнул мысль, которую Ари не заказывал:
Уведомление. Зафиксирован нелицензированный эмоциональный отклик. Источник: память [Мать, колыбельная, 2007]. Статус: подлежит списанию при следующем нарушении. Советуем переключиться на лицензированный контент.
