Магистр ордена святого Литке в парадном облачении покинул здание Великого храма под звуки полуденного гонга. Он вышел из дверей с большим кубком в руке, остановился на залитой солнцем широкой мраморной лестнице, задумался на мгновение и разом выпил содержимое кубка.
Собравшиеся у храма горожане и паломники поняли, что произошло, лишь когда крупное тело магистра тяжело опрокинулось, скатилось на пару ступеней вниз и замерло.
Воздух застыл. Бесчисленное людское море прекратило движение. Лёгкий вздох прокатился по толпе, расходясь, как круги от брошенного в воду камня.
Но в следующее же мгновение мир вокруг затрепетал и загудел. Посыпалась штукатурка со зданий. Люди с криками ужаса падали от земной дрожи. Небо потемнело на миг, а затем обдало нестерпимым жаром и вспыхнуло десятком ослепительных огней. Они взревели, словно древний ужас, затмив высокое солнце… И растворились в последней ослепляющей вспышке.
В звенящей тишине оседала пыль.
С многоголосым эхом, словно в подземелье, массивные двери Великого храма распахнулись вновь. Тьма за ними изрыгнула на свет двоих: мужчину в окровавленной рубашке и еле держащуюся на ногах женщину. Появившиеся следом рыцари швырнули обоих на колени – те не сопротивлялись. Одновременно сверкнули мечи, и две головы покатились по ступеням вниз, оставляя кровавые следы, и замерли в нескольких шагах от тела магистра.
Свен проснулся весь в поту и тяжело дыша. Долго таращился на звёздное небо, осознавая, где же он, и что происходит. Левая рука затекла и чувствовалась плохо – Свен повернулся и увидел мирно спящую на ней девушку. Мужчина глубоко вздохнул и интуитивно провёл ладонью по затылку там, куда в кошмарном сне упал меч. Всё цело.
Уснуть он больше не смог.
Небольшая серая чайка спрыгнула с вывески, изображающей нелепую плоскую рыбу с перекошенной мордой, парящую над волнами, и приземлилась на каменный парапет веранды кабака. Заведение, стоящее на площади, носило гордое название «Летучая камбала» и сейчас, когда едва-едва рассвело, меньше всего походило на кабак. Утром и днём оно обычно пустовало или обслуживало редких посетителей и кормило обедом тех, кому далеко было возвращаться домой.
Чайка сделала несколько неуклюжих шагов, смешно ступая чёрными перепончатыми лапами по шершавому камню, и вопросительно уставилась на единственного человека, у которого можно было что-нибудь выпросить.
Вытянув длинные ноги в сбитых ботинках в проход, за столом сидела темноволосая девушка в пыльной и видавшей виды одежде и с аппетитом уплетала вчерашние пирожки, свежий творог, запивая всё это травяным отваром. Чайку она, казалось, не замечала. Птица подковыляла вплотную к столу, но и отсюда дотянуться до еды было невозможно. Дёрнувшись от движения руки девушки, чайка шарахнулась в сторону, но затем снова осторожно вернулась обратно. Рука медленно вытянулась в сторону птицы. На сухой, местами стёртой до мозолей ладони лежал манящий кусочек вчерашнего пирожка.
