Наконец-то отпуск! Я ждала этого четыре бесконечных года. В моем календаре этот день был обведен жирным красным кругом, как дата освобождения из добровольного рабства. Десять дней без едких замечаний начальства, без бесконечных групповых чатов, где сообщения валятся градом даже в полночь, без дедлайнов, пахнущих литрами остывшего кофе. Только я и мое право на тишину.
Я с силой затянула молнию на чемодане, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. Такси уже ждало у подъезда, залитого ослепительным утренним солнцем. Всего через час я была в аэропорту - огромном, футуристичном здании, которое после недавней реконструкции напоминало изящный белый космический корабль, приземлившийся посреди мегаполиса.
Внутри царил упоительный хаос: шум чемоданных колесиков по глянцевому полу, гул сотен голосов и механический женский голос, объявляющий посадку. Все спешили к морю, к лазурным волнам и беззаботности «все включено». Я вдыхала этот воздух перемен, и меня буквально потряхивало от нетерпения.
Я направилась к лифтам - современным капсулам из стекла и полированной стали. Сенсорная панель холодила кончики пальцев. Как ни странно, в огромном холле было полно людей, но когда подошел мой лифт, я оказалась в нем совершенно одна. Прозрачные створки бесшумно сомкнулись. Я коснулась светящейся цифры этажа, и кабина плавно поплыла вверх.
Я успела заметить, как панорама аэропорта начала уходить вниз, превращаясь в декорацию. Странно, ведь я нажала кнопку верхнего этажа.
Резкий, ощутимый толчок подбросил меня на месте. Раздался скрежет, словно гигантские когти провели по металлу, и свет погас мгновенно. Наступила такая абсолютная, липкая темнота, что я перестала видеть собственные руки. В ушах зазвенело от внезапной тишины. Мелькнула паническая мысль: лифт стеклянный, снаружи должен падать солнечный свет! Но за стенами был лишь мрак, густой и мертвый.
Не успела я закричать, как вспыхнул свет. Но не прежний, стерильно-белый, а тусклый, тревожно-желтый, исходящий от старинных ламп-рожков.
Я вскрикнула, отшатнувшись к углу. Кабина преобразилась. Полированная сталь превратилась в кованую решетку, увитую замысловатым узором из черных змей и увядших роз. Стеклянные стены исчезли, сменившись тяжелым чугуном. Лифт тронулся дальше, но теперь он не ехал, а тяжело полз с надрывным скрипом и лязгом старых цепей. Под потолком покачивалась полукруглая медная шкала, по которой ползла стрелка, указывая на странные рунические знаки вместо цифр.
Раздался резкий колокольный звон - «дзынь!». Клетка дернулась и замерла. Решетчатые створки медленно, со стоном, поползли в стороны.
