Бесконечные сумерки и плеск волн за бортом – вот и все, что их окружало. Не стало ни дня, ни ночи, дни слились в череду похожих друг на друга часов, и лишь свет артефакта, установленного на носу корабля, рассеивал мрак и дарил подобие надежды.
Ромэйн тошнило. Она боролась с тошнотой каждое мгновение и проклинала себя за то, что оказалась неподготовленной к такому долгому плаванью. Ее кожа шелушилась из-за морской соли, губы потрескались, но хуже всего было постоянное жжение в животе, порой превращавшееся в странную пульсацию.
– Что ты здесь делаешь?
Она присела на деревянный ящик рядом с Латишем, надеясь, что свежий воздух поможет справиться с тошнотой.
– Ты позеленела, малышка, – Латиш ухмыльнулся. – Это от качки или от стряпни кока?
– Не помню, когда я ела в последний раз, – призналась Ромэйн.
– Тебе нужна вода. Если не можешь есть, хотя бы пей. Можно?
Латиш, которого они встретили на раскопках, не стал бы утруждать себя получением разрешения, но уже несколько дней со зверомагом что-то происходило: он стал сам не свой, перестал хохотать и все чаще задумчиво бродил по палубе, вглядываясь в окруживший корабль мрак.
Ромэйн кивнула, и Латиш положил ладонь на ее живот. Она заметила странные белые наросты на его коже и открыла было рот, чтобы задать вопрос, но зверомаг опередил ее:
– Твое нутро горит. Это плохо.
– Что это значит?
Его пальцы изучающе прошлись по ее впавшему животу.
– Камень ест тебя. Он голоден, – наконец ответил Латиш. – Твой крылатый друг должен тебя покормить. Не смотри так, не я виноват… Ну, частично я, но…
Вздохнув, Ромэйн обхватила себя руками.
– А с тобой что? – спросила она.
– Не понимаю, о чем ты.
– Наросты. Что это?
Скривившись, Латиш ответил:
– Пришла пора вернуться в истинный облик.
– Ты ведь не превратишься в дракона прямо здесь?
– С чего ты взяла, что… Ты действительно думала, что я родился огромной чешуйчатой тварью? – Латиш посмотрел на Ромэйн так, словно она была ребенком, не понимавшим очевидных вещей. – Зверомаги рождаются в человеческой форме.
– Откуда мне было знать? Еще недавно я была уверена, что ваш народ – это выдумка, старая легенда.
– В каждой легенде есть доля правды.