Глава 1 ПРОЛОГ. ТОТ КТО ОСТАЛСЯ
«Говорят, колокола поют для живых.А для мёртвых они молчат.Но это неправда.»
Он родился в год, когда умер последний дракон.Мать оставила его на паперти собора, закутав в мешковину. В записке было одно слово: «Простите».
Монахи назвали его Мартином — в честь святого, который разрезал плащ и отдал половину нищему.Они думали, что это будет красивой историей. Но вышло иначе.
Мартин рос кривым. Позвоночник скрутило в детстве от болезни, которую лечили молитвами и кровопусканием. Левое плечо смотрело в небо, правое — в землю. Пальцы на правой руке срослись так, что он вечно держал воображаемую чашу. Когда он шёл, шаги его были почти бесшумны — потому что он сильно припадал на левую ногу и ставил её осторожно, как воруют яблоки.
Мальчишки кидали в него камнями.Девушки крестились, когда он проходил мимо.Даже нищие отворачивались — им казалось, что он приносит неудачу.
Только старый звонарь, отец Ансельм, однажды сказал:— Ты не урод, Мартин. Ты просто собран из другой красоты. Её никто не учил различать.
Отец Ансельм научил его звонить в колокола.Научил различать двенадцать оттенков тишины между ударами.Научил, что самый грустный звук на свете — не плач и не стон, а молчание колокола, который должен был звонить, но не зазвонил.
— Это звук неслучившегося чуда, — говорил старик. — Запомни его. Он пригодится.
Ансельм умер через семь лет.Мартин похоронил его на кладбище забытых имён — других денег у него не было.И остался совсем один.
Тогда в его жизнь пришёл кот.Чёрный, гладкошёрстный, с порванным ухом и жёлтыми глазами, которые смотрели так, будто знали все тайны мира и ещё пару своих собственных.
— Ты кто? — спросил Мартин.
— Сократ, — ответил кот.
— Ты меня назвал. Вчера во сне.
— Я сплю?
— Нет. Но очень похоже. Ты три дня ничего не ел. Иди поешь, а потом поговорим о смысле жизни. Хотя его нет, но это не повод умирать.
С тех пор прошло триста лет.
Мартин не старел. Колокола не объяснили почему — может, это было проклятие, может, благословение, а может, он просто забыл умереть.Каждую ночь он вязал нити для тех, кто уходил.Каждую ночь слушал чужие исповеди.Каждую ночь смотрел на долину оттуда, где горят звёзды, и вспоминал ту, которую не смог спасти.
— Ты опять о ней? — спрашивал Сократ, потягиваясь на подоконнике.
— Нет.
— Врёшь. Твоя грудина издала звук, похожий на умирающую гармонь. Это называется вздох. И он у тебя один на триста лет.
— Отстань.
— Хорошо. Тогда просто отмечу, что твой уровень меланхолии превышает норму котов в период линьки. А мы, знаешь ли, философски устойчивы.
