Айка подарила мне дневник. Сказала, что мне полезно его вести: так я разложу мысли по полкам и взгляну на свои переживания под другим углом. Она уверена, что я оторван от реальности. Вечно витаю в облаках. Дневник должен вернуть меня в настоящее. В чем-то она права.
В нашем подвале воняло сыростью и чем-то тухлым. Уже пожалел, что мы переехали. Я был под шапкой, когда мы перевозили вещи. Тогда это серое жилище казалось куда более презентабельным. Теперь, когда действие шапки развеялось, я увидел полчища тараканов, шныряющих под ногами, расцарапанные стены, плесень в углах и толстый слой пыли. Невыносимо пахло канализацией. Я решил, что как только появится возможность, – мы съедем. Хотя Айку, кажется, все устраивало.
Она сейчас подсмотрела, что я написал, и сказала, что я лопух. Первую страницу, по ее мнению, нужно было посвятить рассказу о себе – кто я и почему вообще начал вести этот дневник.
Я ответил, что это дневник, а не книга или роман. Кажется, я понял, зачем Айка подарила мне его. Она вспомнила, как я однажды ляпнул, что хотел бы написать книгу. Тогда она засмеялась и спросила, о чем же я могу писать. Мне стало неловко. Я пробормотал, что, возможно, моя жизнь покажется кому-то интересной – ведь она отличается от привычной, спокойной рутины, в которой живут многие. Кажется, она тогда со мной согласилась, но не подала виду.
– Ты смеялась надо мной, а теперь хочешь, чтобы я писал книгу, – упрекнул я ее.
– Я просто хочу, чтобы ты занялся хоть чем-нибудь. Нужно делать шаги, Зик.
Что ж, идея мне понравилась. Я задумал вести дневник в форме романа – с описаниями и диалогами. Ничего подобного я раньше не делал, но решил попробовать. И Айка права: стоит начать с рассказа о себе.
Решил, что займусь этим завтра. А сейчас надо поспать. После шапки меня мутило, и кружилась голова. Еще немного – и может вырвать. А утром надо быть в строю, чтобы заработать денег. Иначе снова придется воровать. А я обещал Айке больше этого не делать.
Мое имя Зикфрит. Но все зовут меня просто Зик. С самого детства я был странным ребенком – замкнутым и задумчивым. Если бы у меня была возможность, я бы вообще молчал: говорить слишком уж утомительно. Все мои силы уходили на то, чтобы справляться с мыслями о том, в каком ужасе приходилось существовать. Почти год я не читал и не смотрел новости. Не хотел знать, что за ужасы творятся в мире. Когда-то они чуть не свели меня с ума.
Я чувствовал чужую боль как свою. Не мог иначе. Айка говорила, что у меня слишком богатое воображение и я все додумываю. А она… казалось, никогда ни о чем не тревожилась. Разве что только из-за меня. Она постоянно твердила, что я должен стать лучше. Уверяла, что видит во мне огромный потенциал и что однажды я стану великим человеком.
