Посвящается моему папе
Роман
Если ты думаешь, что я тебя не люблю и с тобой только шучу,
то возьми фонарик и посвети мне в сердце.
Лилианна Лунгина, перевод чьих-то немецких стихов
Такие предметы нельзя изложить ни сжато, ни по-французски.
Гегель
Бланк – мой сосед. Очень грамотный, похож на воспитанного бомжа. Любит Фишера. Восхищается Талем и Капабланкой. У них яростный стиль игры. Они делают вдох, а потом без выдоха атакуют, жертвуют фигуры и пешки за позиционное преимущество. Странно, конечно. Я имею в виду – странно, как рассудительность и драчливость сочетаются в одном человеке. Все равно что свет и тьма ужились бы в одной комнате.
Вечером Бланк пришел, как и обещал, в семь часов. В руке маленькая доска с первыми сделанными ходами.
– Грюнфельд?
– Да. Карлсен играл эту защиту черными с Винсентом Кеймером в 2023 году пятнадцатого января в Вейк-ан-Зее.
Магнус Карлсен – все еще чемпион мира по шахматам. А что до турнира в Вейк-ан-Зее – поражает, как Бланк умещает в голове столько событий. Я спросил однажды, верят ли шахматисты в счастливые числа. Сосед ответил, что Каспаров был тринадцатым чемпионом, жил в тринадцатой квартире и родился тринадцатого апреля.
Сначала я думал, что Бланк учит партии чемпионов, чтобы блеснуть эрудицией в мужской компании. Но нет. Он помнит фотографию дохлой мухи, найденной в кресле Фишера, когда тот играл со Спасским в 1972 году в Рейкьявике. Все яркое легко. Это как салют после пандемии. И первый танец с «той самой» девочкой. Пока я вспоминал девочку, Бланк готовился подорвать пешечную структуру белых.
Я пригласил соседа в комнату. Он кивнул и вошел. Сел в кресло. Закурил сигару, срезал столбик пепла в пепельницу. После жертвы черной пешки на с5, Бланк дернул ногой, заметил дырявый носок, но не смутился, а глубоко затянулся.
Потом отложил доску с фигурами, взял чашку с чаем и кивнул, давая понять, что готов слушать. Мне кажется, я многое знаю о нем. Весной он не замечает, как почки раскрываются навстречу теплому солнцу. А осенью не слышит ворон и как шуршат под ногами мокрые листья. Он смотрит на позицию в целом, видит объем, а не детали, здание, а не парадный вход.
Любит музыку. Фишер – это Моцарт. А Таль похож на Паганини. Будто у восьмого чемпиона был волшебный смычок и интуиция зверя перед охотой. Я спросил Бланка, что он думает об этом. Смычок или зверь? Сосед сказал, что на руке Таля было три пальца и при этом он прилично играл на рояле. Чтобы играть, нужно чувствовать, а не давить, сказал сосед. Ответ удивил, мне казалось, что Бланк уважает силу больше изящества. Он был интересен, его природа была непонятна. Я доложил в вазу лимонных яблок, разлил в чашки горячий чай, достал из стола пухлую тетрадь и прочел название:
