Я чувствую: охотник идёт за мной. Кожа покрывается влагой, хотя за десятилетия моего существования я научился обуздывать любое проявление своего тела – любое, кроме того мгновения, когда смерть дышит в спину.
Ещё немного – и я узнаю, кто это. Эти игры в кошки-мышки прекратятся.
В квартире не горит ни одна лампа, и тьма становится моим другом. Так я и выживал все эти годы. Я знал, кто я и на что способен, не жалел о своих решениях и не оглядывался назад. Но, возможно, именно в этом и была моя ошибка.
Дверь открывается, и по коридорам даже не слышится скрипа – лишь шуршание дерева о дерево выдаёт моего гостя.
– Раз.
Секундная стрелка на настенных часах смещается. Она звучит как барабан в тишине, ожидание сдавливает легкие.
– Два.
Тревога кружится внутри, пожирая мои органы один за другим, и пустота становится намного больше.
– Три.
Я не слышу ни скрипа, ни щелчка двери – только поток воздуха по коже.
– А вот и ты.
Я разворачиваюсь, чтобы взглянуть в глаза моей погибели. Охотник смотрит на меня, не мигая, застыв в атакующей позе. Я много раз мечтал о смерти, представлял, как снова окажусь на мосту через Санзу и смогу уйти по нему, не оборачиваясь на прошлую жизнь. Но почему-то всегда находилась причина остаться еще ненадолго.
И сейчас горячая потребность дышать заставляет мою чудовищную сторону выпустить клыки и когти.
– Ты же знал, что я приду.
Он говорит тихо и уверенно. И он прав – я ждал этого момента с той секунды, как почуял тонкий, неуловимый след.
– Я давно догадывался. Но сомневался, пока не учуял твой запах сегодня.
– Поэтому я здесь.
Его костяшки белеют, сжимая рукоятку оружия. Лезвие блестит жаждой крови. Я громко сглатываю и вижу, как по лицу противника проходит рябь сожаления.
– Это моя катана, – указываю я на оружие в его руках.
Охотник крутит лезвие, очерчивая идеальную дугу – быстро и точно, будто владел этим оружием десятки лет.
– У меня есть кинжал. Но я хочу, чтобы срез был идеальным. Мне некогда возиться с отпиливанием головы.
Он стремительно шагает ко мне, по пути рассекая воздух.
– Со мной будет тяжело справиться, – рычу я, бросаясь в атаку.
– Вы все так говорите.
