Пролог: Тот, кто считал
Прежде чем появились люди, был свет.
Прежде чем возник свет, была тьма.
А прежде чем возникла тьма, было Число.
В самой первой пустоте, где даже время еще не научилось течь, существовал только Он – Терминус, Перворожденный, Совершенный. Он не создавал мир. Он его вычислил.
Терминус смотрел в бесконечную пустоту и видел в ней не хаос, а бесконечное множество уравнений, ожидающих своего решения. Он был первым богом, рожденным не из веры, а из самой структуры мироздания. И он был один.
Одиночество было первым чувством, которое он испытал. Оно было идеальным. Ровным. Бесконечным. И от этого невыносимым.
Тогда он создал порядок.
«Да будет число», – сказал он, и пустота откликнулась единицей. За единицей пришла двойка, за двойкой – бесконечная череда цифр, сложившихся в линии, плоскости, миры. Терминус вычислил звезды, рассчитал орбиты планет, спроектировал законы физики так, чтобы они работали без сбоев вечность. Это была великая работа. Идеальная. Безупречная.
Но в этой безупречности не было жизни.
«Да будет разнообразие», – решил он, и допустил в свои расчеты первую погрешность. Случайность. Он позволил атомам соединяться не только по строгим чертежам, но и так, как им вздумается. Из этой ошибки родились звезды, которые взрывались не по расписанию, и планеты, вращающиеся не по правильным орбитам. Из этой ошибки родилась жизнь.
Сначала она была примитивной просто комки глины, стремящиеся повторить сами себя. Терминус наблюдал за ними с любопытством математика, изучающего занятную, но бесполезную формулу. Но глина не желала оставаться глиной. Она мутировала, усложнялась, выползала на берег, отращивала глаза, чтобы видеть мир, и уши, чтобы его слышать.
Терминус понял, что совершил ошибку. Но было поздно.
Из хаоса, порожденного его же расчетами, начали рождаться новые боги. Их не вычисляли их выдумывали. Люди, эти ходящие ошибки, эти комки случайностей, смотрели на грозу и придумывали Оркана. Смотрели на огонь в кузнице и придумывали Вериана. Смотрели на любовь и смерть, на урожай и войну и наполняли мир существами, о которых Терминус даже помыслить не мог.
Эти боги были несовершенны. Они ссорились, влюблялись, ошибались, умирали. Они были так же хаотичны, как и их создатели. И люди любили их за это.
Терминус смотрел на это тысячелетиями. Смотрел, как его идеальный мир заполняется шумом, грязью, болью и радостью. Смотрел, как люди молятся не ему Перворожденному, Совершенному, а этим выскочкам, этим временным, этим… живым.
