Есть вещи, о которых посторонним знать не следует совсем, вот только Эрик никакой не посторонний, а один из самых моих доверенных людей. Так что он сейчас составляет мне компанию в путешествии по начавшему погружаться во тьму Неллеру, ставшему в этом новом для меня мире родным городом.
Темнеть-то темнеет, да, но этой ночью столица герцогства спать не будет, и следующей тоже, и ещё неделю. Праздник, куда деваться. Не каждый день у нас меняется власть, а, учитывая возраст нового герцога Джея, следующие такие торжества пройдут лет через пятьдесят или более, если, конечно, мой сродный брат не будет настолько же беспечным и невезучим, как наш с ним отец.
– Вон тот проулок, между трактиром и вертепом, – негромко сказал лейтенант.
Он у меня сегодня опять в роли штурмана. На Вдовьей площади мы с ним обошли толпу зевак, горланящую вокруг столбов, на которых вверх ногами висели всё ещё подающие признаки жизни, облепленные мухами тела четверых казнённых душегубов, промышлявших похищениями детей для извращённых удовольствий.
Перед тем как отрезать негодяям гениталии и содрать кожу, их опоили алхимическим целительским зельем, иначе давно бы уже сдохли, казни-то сегодня на городских площадях все состоялись ровно в полдень. Впрочем, как и помилования тех, чья вина не столь велика.
Волею нового правителя Неллера свыше трёх десятков воров, убийц по неосторожности, мошенников, должников и даже один фальшивомонетчик получили прощение и свободу. Этих счастливчиков ровно столько же, сколько и тех, кто понёс заслуженное наказание. Традиция у нас такая, в день коронации и казнить, и миловать, и чтобы всё было ровно.
– Так там прохода нет, – присмотрелся я в указанном направлении.
– Есть, милорд. Сейчас подойдём, увидите.
Куда ступаешь, ещё отлично видно, но в толпе, пьяной, весёлой, гомонящей, уже зажигали факелы и масляные фонари, как и над входами в заведения, и над уличными прилавками, выставленными вокруг всей площади почти непрерывной стеной. Эти дни для торговцев всевозможными товарами будут очень прибыльными.
Обошли двух пьяных подмастерьев, уговаривающих подарить им поцелуи не менее их развеселившуюся девицу, которую напрасно пыталась вразумить подруга, тянущая её за руку.
Оставив эту отбившуюся от общей толпы компанию за спиной, действительно рассмотрел узкий проход между зданием вертепа и глинобитной оградой трактирного двора.
И я, и мой лейтенант двигались под наложенными плетениями отвода глаз, так что, само собой, ничьего внимания не привлекали, нас просто не замечали. Что очень хорошо. Дело, по которому я вынужден оказаться в этом не очень благополучном городском квартале, афишировать нельзя категорически. Не говоря уж о том, что где-то в Неллере сейчас обитает растворившаяся в огромном количестве приезжих семёрка имперских диверсантов, которые, есть подозрение, прибыли по мою душу.
