Глава 1: Мертвая тишина Нью-Йорка
Подглава 1.1: Пепел над Манхэттеном
Нью-Йорк встретил нас не ревом сирен, не грохотом канонады и даже не привычным для него гулом миллионов голосов. Он встретил нас пеплом. Он падал с серого, затянутого свинцовыми, тяжелыми тучами неба, словно грязный, радиоактивный снег, оседая на плечах, скрипя на зубах и безжалостно забивая угольные фильтры наших изношенных противогазов. Я чувствовал, как этот пепел — кожа сгоревшего мира — проникает повсюду. Он был на моих перчатках, на прикладе моего пулемета, он, казалось, въелся даже в мою кожу, напоминая о том, что всё, что мы когда-то называли домом, превратилось в прах. Мы вчетвером — я, Сэм, Коля и Рауль — стояли на покореженной эстакаде, ведущей прямо в сердце Манхэттена, и молча смотрели на то, что осталось от некогда величайшей столицы мира. Взгляд отказывался принимать эту реальность, мозг отчаянно пытался найти хоть что-то знакомое, что-то живое, но находил лишь разруху.
Небоскребы, когда-то сверкавшие зеркальным стеклом и гордой сталью, теперь возвышались над островом, как гнилые, обломанные зубы колоссального мертвого чудовища, торчащие из разверзнутой пасти земли. Многие из них были от основания до самых шпилей опутаны уже до боли знакомой нам пульсирующей серой биомассой Ткача. Эта инопланетная плоть дышала, медленно вздымаясь и опускаясь в такт какому-то невидимому, хтоническому пульсу, от которого вибрировал сам воздух, проникая в кости. Это была не архитектура, это был паразит, который пожирал саму структуру цивилизации, превращая офисные центры в гигантские инкубаторы.
Мы проделали немыслимый, безумный путь, который сам по себе заслуживал того, чтобы быть записанным в анналы истории, если бы история еще кого-то интересовала. Мы вырвались из этого ада в самом начале конца, оставив город пылать, переплыли океан, выживали в заснеженных, безжалостных пустошах и мертвых, обледенелых городах России, спускались в мрачные, кишащие тварями тоннели московского метро, где каждый вдох был лотереей, и сражались с тем, что не поддавалось человеческому пониманию. И вот теперь круг замкнулся. Мы вернулись туда, откуда всё началось. Но дом больше не был домом. Это была чужая, враждебная территория, перекроенная под нужды Роя до неузнаваемости.
Ветер гнал по мертвому асфальту обрывки старых газет, пластиковый мусор, детали одежды и облака едкой, удушливой пыли. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным запахом озона, гниющей плоти и ржавого, окисленного железа. Каждый вдох через маску давался с трудом, легкие горели от осознания того, что мы дышим ядом этого города.
